Грудский В. Слава добрая, мрачная, поучительная

«Часть суши, окруженная небом: соловецкие тексты и образы» – так называется уникальный альбом, который вышел в свет в конце сентября. В нем собраны многочисленные свидетельства, охватывающие монастырский и лагерный периоды истории Соловецких островов.

«Всем, кто интересуется историей и культурой России», – предуведомляет аннотация к этой книге-альбому. В данном случае лаконичное «интересуется» заслуживает уточнения. И вот почему.

Для названия книги найден прекрасный образ, поэтический и философский: «Часть суши, окруженная небом». Но в нем присутствует горечь печальной иронии. Потому что это книга о Соловках. Часть суши, которая по воле Господней действительно окружена небом. В буквально-пейзажном и метафорически-духовном смысле.

Небо и над головой, и окрест – омывает острова с разных сторон, отражаясь в беломорской воде, и оно же, как вся поразительной красоты здешняя природа, настраивает душу на особый, возвышенный лад. На мысли о Царствии Небесном, на молитву. Что и привело сюда первых монахов, основавших монастырь, построивших храмы. Летописец пишет: «Бог открыл чудесно вскоре преподобному Зосиме, что житие его на острове Соловецком Ему угодно. Он увидел на воздухе в небесном осиянии простертое изображение прекрасной церкви, коей подобную после он самым делом воздвиг на том месте во имя Преображения Господня».

На протяжении пяти с лишним веков тут постоянно и временно жили, трудились поколения послушников, паломников, волнами накатывали гости, чуткие к Православию, к отечественной истории и культуре, к удивительным красотам природы. Ну, а потом часть суши, окруженная небом, стала адом. Уже не по Божьей воле, а очень даже ей вопреки. Ад носил имя СЛОН: «Соловецкий лагерь особого назначения». И гноили там, увы, не только уголовников и проституток. Немногим меньше было число «врагов народа».

Так вот, слово «интересуется» лаконично, но суть его многозначна. В этой связи выскажу убеждение: у нас, слава Богу, немало тех, кто проявляет интерес к истории и культуре не ради безотчетно-безбрежной любознательности или чтобы «свою образованность показать». Но – в поиске ответов на некоторые актуальные вопросы (как отмечает издатель, в истории Соловков, переживших «величайшие духовные высоты и немыслимые падения», как в капле воды, отражена история нашей страны). И эта книга для такого читателя – просто кладезь. Нет, готовых ответов тут не найти. Но, как всякая хорошая книга, она побуждает, даже принуждает размышлять. Давая богатейшую для этого пищу. В виде огромного, но тщательно отобранного и блистательно организованного материала – иллюстративного и текстового. Он охватывает всю историю Соловков – старую, новую, новейшую и выстроен очень оригинально. Как справедливо отмечено в той же аннотации, «перекличка монастырских и лагерных описаний создает особую драматургию».

Да, не роман, не художественный фильм. Не тот, словом, вид искусства, который – по определению – заставляет задуматься читателя-зрителя, воздействуя на его сердце, всколыхнув чувства. И, тем не менее, перелистывая эти без малого восемьсот страниц, ты как бы следишь за волнующими перипетиями кино-романа поразительной силы. Произведения, однако, не вымышленного, но строго документального, вместившего в себя сотни реальных героев, судеб, свидетельств.

И, между прочим, среди авторов свидетельств (а это и газетные публикации, начиная с «Архангельских епархиальных ведомостей», и рассказы безвестных монахов, паломников, гостей с материка, заключенных) немало знаменитостей, от поэта Н. Клюева, писателя М. Пришвина, художника В. Верещагина – до Дмитрия Сергеевича Лихачева, соловецкого «зэка», памяти которого, кстати говоря, посвящена эта книга-альбом.

Сердце щемит, когда, к примеру, читаешь расположенные одно за другим такие личные впечатления.

1872 г.: «Чудный уголок выбрали себе Соловецкие монахи. Тут бы хотелось видеть многолюдное население с звонким смехом детей, резвящихся в зелени лугов, с улыбками и песнями красивых женщин, с косарями не в клобуках и рясах».

1923–1927 гг. «Каторжное население Соловков колебалось от 15 до 25 тысяч… На измученных, истомленных тюрьмою и следствием людей накатывалось раздавливающее их волю бремя беспрерывного бессмысленного труда, ими овладевала безнадежность».

1925–1928 гг. «…вследствие чрезмерного многолюдства заключенных… арестанты размещены в самых ужасных антисанитарных и антигигенических условиях».

Или видишь фотографию колокола «Благовестник», замечательного образца старорусского литейного искусства, изуродованного пулями лагерных охранников (зачем в него-то стреляли?!).

Или два фото с березами. На одном, просто жутком, они формой и цветом поразительно напоминают саксаулы – корявые, скрюченные, тесно переплетенные стволы, до самого верха голые. Ни дать ни взять лагерные сидельцы в бараке…

А другое фото – просто мистика! Ствол живой березы с двумя толстыми ветвями, расположенными на одном уровне и под прямым углом к стволу. Это же православный крест! И как следует из пояснения Евгения Тарло (юриста, ученого, сыгравшего решающую роль в издании книги), «Крест (береза) вырос на месте молитв и страданий узников лагеря, образованного на месте храма».

А вот еще один, говоря языком кино, монтажный стык. Лозунг Советской власти: «Железной рукой загоним человечество к счастью». И слова из лагерной песни, которую, похоже, пели на мотив развеселого «Гоп со смыком»: «…Там творились страшные дела / В муравейник нас сажали,/ шкуру заживо снимали,/ах, зачем нас мама родила?!»

Какую бы мысленную нить ни протянул вдумчивый читатель от соловецких духовных высот и немыслимых падений к нашим дням, со своей стороны я хотел бы напомнить высказывание одного историка: «История – это есть политика прошлого, без которой нельзя понять политику настоящего». А кому надлежит понять? Да каждому из нас. А зачем? Много ли среди нас тех, кто – если надо – способен вмешаться в дела политиков, повлиять на них? Утверждаю: много. Даже в условиях относительной демократии. Главное – иметь собственное осмысленное мнение. И не скрывать его от своего окружения. И, например, – если вы житель Москвы или Питера – прийти к Соловецкому камню в День памяти жертв политических репрессий…

Лично мне книга, о которой идет речь, еще раз напомнила вот о чем. Господь, как известно, создал человека по образу и подобию Своему. То есть наделил нас свободой воли, способностью любить и творить. И как же были использованы эти дары в дивном земном уголке, который окружен небом? Почему одни наши собратья употребили свободу воли для того, чтобы отнять свободу у других, ни в чем неповинных? Способность творить – для кровавых ухищрений «загнать человечество к счастью»? Ну, а любовь к ближнему – это и вовсе запретные поповские сказки.

Подробнее: http://www.egtarlo.ru